Стихотворения поэта Астафьева Наталья Георгиевна

Над обомлевшей степью

Над обомлевшей степью свистят перепела. Как угли в теплом пепле, я память берегла. Гора арбузов спелых. Поваленный плетень… Меня, как солнце, грела отца большая

Долго-долго я жить собиралась

Долго-долго я жить собиралась, наслаждаться, пить жизни мед, но уже эта стерва-старость подсекает и бьет в живот.

Прибилась кое-как я к берегу рассвета

Прибилась кое-как я к берегу рассвета, устав, как сто собак. Мне снилось то и это. Всю ночь был сон не в сон, поверхностный, бредовый,

«Оправдать посмертно…»

«Оправдать посмертно…» Через четверть века обретаю древо, коего я — ветка. Мне вернуло время имя, род и племя. Не горжусь шляхетством четырехсотлетним, а горжусь

И к нам судьба стучала в дверь

И к нам судьба стучала в дверь, рвала, надавливала кнопку… И среди всех людских потерь — моя душа: в ней и теперь — затравленность,

Жизнь прошла. И так ее жалко!

Жизнь прошла. И так ее жалко! Нет ее. Ничего взамен. И вянет в стакане фиалка среди белых лекарственных стен.

Я в нежных руках государства

Я в нежных руках государства, одета, обута, сыта. Болею — в аптеках лекарства. Умру — гробовая доска. Ребячество и суесловье, что выболтал магнитофон, прослушает,

Простота хуже воровства

Простота хуже воровства — не воры ли придумали это? Не надо каждую поговорку брать за чистую монету. Народ — это разные люди, разные слои

В Третьяковке

Я долго бродила по галерее. И краски играли, как легкие пальцы, звучали и звали: – Скорее! Скорее! – И жаркой палитрой вокруг рассыпались. Я

Лягушата в ручьи наутек

Лягушата в ручьи наутек врассыпную летят из-под ног. Прошлогодние корни разрыв, лезут тонкие лапки травы. Синеватый продрогший лесок. Лоскутки почерневшего снега. И к ногам,

Атлантида

Уже шатался материк, твердь под ногами колебалась… О, Атлантида — белый лик, я на твоей земле металась! Грозила небу кулаком и к телу прижимала

А как же вы живете, чужой питаясь кровью?

А как же вы живете, чужой питаясь кровью? Не тратите при этом даже аппетита? До девяностолетья хватает вам здоровья, хоть вами столько жизней за

По ком-м-м? По ком-м-м? — звонит все снова, снова

— По ком-м-м? По ком-м-м? — звонит все снова, снова Джон-н-н Дон-н-н, Джон-н-н Дон-н-н… К нам тянется та нить. В веках гудит глаголемое слово.

Постепенно оживаю

Постепенно оживаю от глухого злого сна, кисти рук освобождаю, выплываю, как со дна. Постепенно ускоряясь, разогрелась в жилах кровь. Сновиденья, разрушаясь, блекнут, тают —

Так радостно – невыносимо!

Так радостно – невыносимо! – себя живой вообразить и по земле своей родимой в полях до темноты бродить. Где стол для бабочек накрыли ромашки