Стихотворения поэта Державин Гавриил Романович

Римскому народу

Куда, куда еще мечи, едва вложенны В ножны, вы обнажа стремитесь вновь ярясь? Поля ль от вас, моря ль не много обагренны, И мало

Водопад

Алмазна сыплется гора С высот четыремя скалами, Жемчугу бездна и сребра Кипит внизу, бьет вверх буграми; От брызгов синий холм стоит, Далече рев в

Вельможа

Не украшение одежд Моя днесь муза прославляет, Которое, в очах невежд, Шутов в вельможи наряжает; Не пышности я песнь пою; Не истуканы за кристаллом,

Признание

Не умел я притворяться, На святого походить, Важным саном надуваться И философа брать вид: Я любил чистосердечье, Думал нравиться лишь им, Ум и сердце

Геркулес

Геркулес пришел Данаю Мимоходом навестить. “Я, – сказал, – тобой пылаю” (Он хотел с ней пошутить). С важным взором и умильным, Пламени в лице

Разные вина

Вот красно-розово вино, За здравье выпьем жен румяныx. Как сердцу сладостно оно Нам с поцелуем уст багряныx! Ты тож румяна, xороша, – Так поцелуй

На кончину великой княжны Ольги Павловны

Ночь лишь седьмую Мрачного трона Степень прешла, С росска Сиона Звезду златую Смерть сорвала. Луч, покатяся С синего неба, В бездне яогас! Утрення, ясна,

Надежда

К Федору Петровичу Львову, у коего первая супруга была Надежда Луч, от света отделенный, Льющего всем солнцам свет, Прежде в дух мой впечатленный, Чем

На птичку

Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой. Пищит бедняжка вместо свисту; А ей твердят: “Пой, птичка, пой!”

Мой истукан

Готов кумир, желанный мною, Рашетт его изобразил! Ой хитрою своей рукою Меня и в камне оживил. Готов кумир! – И будет чтиться Искусство Йраксншеля

Развалины

Вот здесь, на острове, Киприды Великолепный храм стоял: Столпы, подзоры, пирамиды И купол золотом сиял. Вот здесь, дубами осененна, Резная дверь в него была,

На смерть князя Мещерского

Глагол времен! металла звон! Твой страшный глас меня смущает, Зовет меня, зовет твой стон, Зовет – и к гробу приближает. Едва увидел я сей

К первому соседу

Кого роскошными пирами На влажных Невских островах, Между тенистыми древами, На мураве и на цветах, В шатрах персидских, златошвенных Из глин китайских драгоценных, Из

К Правде

Слуга, сударыня, покорный! Пускай ты божеская дочь, Я стал уж человек придворный И различу, что день, что ночь. Лет шестьдесят с тобой водился, Лбом

Мужество

Что привлекательней очам, Как не огня во тьме блистанье? Что восхитительнее нам, Когда не солнечно сиянье? Что драгоценней злата есть Средь всех сокровищ наших