Стихотворение "Дни очарования" Кузнецов Юрий Поликарпович


На гребне славы, а быть может, смерти
Я получил цветок в простом конверте –
Один цветок, и больше ничего,
И даже неизвестно – от кого.
Хотел узнать – напрасная попытка.
Жена сказала: – Это маргаритка. –
Цветок засох, я выбросил его.
Он для меня не значил ничего.

О чем я думал в этой жизни бренной?!
О времени, о смерти, о Вселенной?
Не знаю, после вспомню. А теперь
На странный стук я открываю дверь.
Я дверь открыл на волю провиденья
И замер от немого удивленья.
И надо же! Передо мной она!
Поклонница зазнобная. Одна
Из тех, кто просит в дни очарованья
Сперва вниманья, а потом свиданья.
Поклонницы, что вьются возле нас,
Всегда урвут свой заповедный час.
Они летят на имя человека,
Как мошки на огонь, – и так от века.
– Вадим! –
Вадим Петрович – это я.
Она со мной на “ты”. Ну и змея.
Быть может, Томас Вульф писал ужасно,
Но этот тип изобразил прекрасно.
– Позволь войти! –
Я вижу: это страсть,
Тут можно под влияние подпасть.
– Да как вас звать? – спросил ее сердито.
– Ах, да! – она смутилась. – Маргарита! –
И засмеялась: – Есть такой цветок… –
Конечно, есть… Как позабыть я мог!
На всякий случай я сказал: – Входите.
Но у меня жена. Не подводите.
– Не подведу! – вошла в мой кабинет,
И мы расположились тет-а-тет.

/> Зацвел цветок: слова и звуки, звуки.
Не разговор, а слуховые глюки.
Все об искусстве – и глаза, и грудь.
Все обо мне, о Пушкине чуть-чуть.
Глаза блестят, и нечто в них мелькает,
Но что она в искусстве понимает?
На истину копнул разок, другой
И понял, что она ни в зуб ногой.
Зато какими сыпала словами,
Зато какими двигала бровями!
Но несмотря на брови и восторг,
Я заскучал: глазами морг да морг.
Давно мне эта музыка знакома,
С двух слов меня одолевает дрема.
Хотя была поклонница мила,
Я не заметил, как она ушла.

О чем я думал в этой жизни бренной?
О времени, о правде, о Вселенной?
Не помню… Мысли любят тишину.
Забрал я в ум прогнать свою жену,
И эту мысль ласкаю, как голубку.
И вдруг звонок. Я замечаю трубку,
Я поднимаю трубку, как всегда,
И по привычке отвечаю: – Да!
– Да! – говорю. На том конце молчанье,
Но слышу потаенное дыханье.
Я трубку положил. Черт знает что!
Жена спросила: – Кто звонил? – Никто! –
Ответил я. – Какое-то дыханье,
Но не моих ушей очарованье.
Бог дремлет, время катится само.
Через три дня я получил письмо
От Маргариты… Ладно, ради бога.
В письме она взошла на “Вы” – для слога.
“Я думала о Вас все эти дни.
Вы на большом виду, а я в тени.
Я Вас хотела видеть, но похоже,
Вам Ваше одиночество дороже.
Я Вам цветок послала – что с того!
Вы даже не узнали – от кого.
Я к Вам пришла, но Вы тогда скучали
И, кажется, меня не замечали…
Но голос был мне в заповедный час,
И этот голос говорил о Вас:
“Люби его, и он тебя заметит,
Зови его, и он тебе ответит”.
Гадала я, что скажет мне поэт:
Родное “да” или чужое “нет”?
Гадала я и наконец решилась,
Знак подала – моя судьба решилась.
Я позвонила, помните… тогда…
Вы все сказали, Вы сказали: “Да!”
На этом месте я остановился
И так захохотал, что прослезился.
Такого не придумать Сатане!
Она живет и грезит, как во сне.
А дальше пишет грешными словами.
“Я счастлива, что в одном веке с Вами
Одним и тем же воздухом дышу,
Он так меня ласкает… Я прошу
Заветной встречи!..” Женщина скучает,
И день, и час, и место назначает.
В конце приписка. Крупное P. S.
“Вся Ваша! – здесь, и здесь, и здесь!..”
Понятно, что сказать она хотела,
Она в виду имела части тела.
Бьюсь об заклад на уровне большом:
Она письмо писала нагишом!..
День, час и место – это превосходно.
Который день? Он сходится – сегодня!
И время есть… Тут некуда спешить,
Тут надо выпить прежде, чем решить.
Я сел и дернул душу из стакана.
– Ты пьешь один? – жена сказала. – Странно! –
Конечно, странно, милая душа.
Зато я пью, как надо, не спеша.
Налил и ей. Второй пошел в охоту,
Потом подряд: я пью всегда без счету.
И порешил по здравому уму:
Идти мне на свиданье ни к чему.
Пошел и завалился на диване.
И все проспал. Проснулся, как в тумане,
И слышу голоса на склоне дня,
И вроде кто-то теребит меня.
Открыл глазок, другой – и глянул в оба:
Передо мной та самая зазноба!
Я даже рот разинул, как дурак,
И весь проснулся… Дело было так.
Поняв, что не пришел я на свиданье,
Поклонница вошла в очарованье,
Ей в голову взбрело – со мной беда!
Шурум-бурум, и с места – и сюда!
Она вперед, как саранча, летела
И в двери бум. Жена остолбенела.
– Где он? Что с ним? Он заболел? А ну! –
И оттолкнула бедную жену.
И наконец нашла, кого искала,
У изголовья на колени пала
И радостно трепещет, что живой.
И вот уже готова лечь со мной.
И руку жмет, и я не замечаю,
Как на ее пожатье отвечаю.
Моя жена была поражена:
– Вадим, скажи, что я твоя жена! –
Я ни гугу. Зазноба обернулась
И за словцом в карман не потянулась:
– Так вы жена? Как это глупо. Фи!
Что может понимать жена в любви! –
Я все лежу. Вот это положенье!
И ничего нейдет в соображенье.
На них гляжу: и та, и та дрожит.
Моя жена приличьем дорожит,
Но жжет ее последними глазами…
Да ну вас к черту! Разбирайтесь сами!
Да это просто сумасшедший дом,
И я не я, и стены ходуном.
Как в зеркале, я стал ненастоящим,
Закрыл глаза и притворился спящим.
Жена с ума сошла и сгоряча
По телефону вызвала врача.
Ну, думаю, не миновать скандала!
Жена в притворный обморок упала.
Поклонница таланта моего
Бежала прочь. Но это ничего.
Цвети, цветок, последним пустоцветом,
Иной талант боготворя при этом.
Светись, звезда! Молись, моя свеча!..
Но вот явились сразу два врача,
Жену и визги увезли в больницу
И растрясли скандал на всю столицу.
А я наутро принимал парад
Пустых бутылок, выстроенных в ряд.

О чем я думал в этой жизни бренной?
Да ни о чем – как Царь всея Вселенной.
Покой везде. А прошлое есть сон…
Когда звонит в квартире телефон,
То по привычке, как во время оно,
Я поднимаю трубку телефона
И, чтоб не ошибиться никогда,
Я говорю: “Однако”, а не “Да”.
Но иногда, как в дни очарованья,
На том конце я слышу гул молчанья.



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Loading...
Вы сейчас читаете стих Дни очарования, поэта Кузнецов Юрий Поликарпович