Стихотворения поэта Иванов Александр Александрович

Болезнь века

В серьезный век наш, Сложный, умный, тяжкий, Весь наш народ – куда ни погляди – Болеет нескончаемой мультяшкой С названием дурным «Ну, погоди!..» Я

Бутылка

Среди развалин, в глине и в пыли Бутылку археологи нашли. Кто знает, сколько ей веков иль дней. «Московская» написано на ней. «Особая» добавлена внизу.

Кем я бываю

Бываю я Бальзаком и Тагором, Конфуцием, Ремарком, Низами, Бодлером, Навои, багдадским вором, Я Пушкиным бываю, Черт возьми! Бываю Александром Македонским, Есениным, Рембо, Али-бабой, Шекспиром,

Бабы

В деревне, где вокруг одни ухабы, в родимых избах испокон веков живут себе, на жизнь не ропщут бабы, совсем одни живут, без мужиков. Одни

Они студентами были

Они студентами были, они друг друга любили, И очень счастливы были в своем коммунальном раю. Вместе ходили в булочную, вместе посуду мыли, И все

Сколько будет дважды два

Я когда-то мечтал инженером стать горным, В этом деле хотел получить я права. Но везде мне вопрос задавали упорно: – Сколько будет, товарищ Куклин,

Лесная буза

Был козлик тощий и худой, И жил он у старухи нищей, Он ждал соития с едой, Как ангел – с вифлеемской пищей. Он вышел

Письмо тебе

Мне, признаться, не дает покоя Свежий образ – «голубая даль». Даль, которая моей рукою Чудненько рифмуется с «печаль». …Днем и ночью ты танцуешь твисты

Откуда что

Я поэт. Со мной случилось чудо, сам не понимаю отчего… Все кричали: – Как? Позволь!.. Откуда? Ты же, братец, это… не того! Я, конечно,

Когда скошено и вылазит

Собрались вместе Лев Толстой и Цыбин, и Мандельштам, и кто-то там еще. И вроде бы никто из них не циник и все что нужно

Не тот барьер

Был день чертовски необычен,– Не чуя под собою ног, То взбычен, То опять разбычен, Скрипел четвертый позвонок. Была гроза. И редька с хреном, Застряв

Интерес к С

К поэту С. питаю интерес, Особый род влюбленности питаю, Его непревзойденным я считаю Во всем, к чему ни прикоснется С. Чудесно пишет. Дьявольски умен.

Лирика с изюминкой

Ты вся была с какой-то чертовщинкой, с пленительной смешинкой на губах, с доверчинкой до всхлипинки, с хитринкой, с призывной загогулинкой в ногах. Ты вся

Весь в голубом

Мне мила любая Черточка твоя, Словно голубая Лирика моя. Трепетна и томна, Чуточку сладка, Несколько альбомна, Капельку горька. Я всегда с тобою. Ты всегда

Ужин в колхозе

– Никак Самойлов! – крикнул Цыганов (Он был глухой). – Ты вовремя, ей-богу! Хозяйка постаралась, стол готов, Давай закусим, выпьем понемногу… А стол ломился!