Стихотворения поэта Лившиц Бенедикт Константинович

И, медленно ослабив привязь

И, медленно ослабив привязь, Томясь в береговой тиши И ветру боле не противясь, Уже зовет корабль души, Его попутное наитье Торопит жданный час отплытья,

Мне ль не знать, что слово бродит

Мне ль не знать, что слово бродит Тем, чего назвать нельзя, И вовнутрь вещей уводит Смертоносная стезя? Что в таинственное лоно Проникать нельзя стиху,

Не обо мне Екклезиаст

Не обо мне Екклезиаст И озаренные пророки Вам поклялись,- и не обдаст, Когда окончатся все сроки, Меня ни хлад небытия, Ни мрак небесныя пустыни:

Форли

За рубежом — теченье ясных лат: Склонись в затон, живой одними нами. Надолго ли мы включены в закат И тонкими владеем именами? Надолго ли?

Приобщение

Спеша, срываешь ты запястия с лодыжек И — вся нагая — ждешь, чтоб дикий дух огня Свой тяжкий поцелуй на нас обоих выжег И

Аллея лир

И вновь — излюбленные латы Излучены в густой сапфир — В конце твоей аллеи, сжатой Рядами узкогорлых лир… И вновь — твои часы о

Сегодня

А если судорог медузы, Зажатой в царственной руке, Слабее каменные узы, Почиющие на реке? И ты, вершитель, не насытить Туман цветами чугуна — Дремотный

Полдень

Из двух цветочных половин Я выбрал царствие пчелиной И — как Адом в кругу — один Замкнут созревшею долиной. О, полурай, где нежный шаг

И вот умолк повествователь жалкий

И вот умолк повествователь жалкий. Прародины последняя зоря, Не догорев, погасла в орихалке… Беспамятство. Саргасские моря. Летейский сон. Летейская свобода. Над памятью проносятся суда.

Раскрыт дымящийся кратер

Раскрыт дымящийся кратер, И слух томится — наготове — И ловит песенный размер Переливающейся крови,- И рифма, перегружена Всей полнотою мирозданья, Как рубенсовская жена,

Казанский Собор

И полукруг, и крест латинский, И своенравна римский сон Ты перерос по-исполински — Удвоенной дугой колонн. И вздыбленной клавиатуре Удары звезд и лет копыт

Николаю Кульбину

Наперсник трав, сутулый лесопыт Искусно лжет, ища себе опоры: Коричневый топаз его копыт Оправлен кем-то в лекарские шпоры. Лужайка фавнов; скорбно предстоит Ареопагу равных

Вступление

Когда бы бриттом или галлом Мне объявиться на Неве, Спокойно бы по всем кварталом Бродил я с кольтом в рукаве. Но не один лишь

Киев

Поправ печерские шафраны, Печально чертишь лоб врага Сквозь аракчеевские раны В оранжерейные снега, Чтоб Михаил, а не Меркурий Простил золотоносный рост, Соперничающий в лазури

Пьянитель Рая

Пьянитель рая, к легким светом Я восхожу на мягкий луг Уже тоскующим поэтом Последней из моих подруг. И, дольней песнию томимы, Облокотясь на облака,