Стихотворение "Москва. Три песни" Филимонов Владимир Сергеевич

Поэма
(фрагменты)

Сравним ли город мы какой
С широкой, длинной, бесконечной,
Веселой, ласковой, беспечной,
Незаменимою Москвой?

В ней детство нашего
невинное мечтанье,
В ней наша память о былом,
О веке юности, о веке золотом…
В ней все для нас воспоминанье!..

Тогда в Москве, и праздной, и богатой,
Живали жизнью полосатой:
Арбат ложился спать —
уже встали на Донской,
Здесь девятнадцатый, шаг Дале —
век девятый,
В Таганке — Азия,
Европа — на Тверской,
Не тот обычай на Казихе,
Какой на Бабьем городке;
Фуро в Рогожской на купчихе,
Старик в Грузинах в парике.
Гнусят «mon cher, ma chere»
уж даже на Плющихе.
А перейдешь чрез Крымский брод —
Другой язык, другой народ!

В Москве родной по всем углам,
На горках, на буграх, на скатах,
средь долины
Их было много тут и там:
В Арбатской улице дворянской,
В аристократии Тверской,
В прямой, широкой,
хоть Мещанской,
В Басманной,
исстари богатой красотой,
И в хлебосольной Поварской…

… Действительный сих обществ член,
В роман плаксивый рыцарь годный,
На новый лад арбатский Стерн,
Вот в белой шляпе новомодной,
От солнца с зонтиком в мороз,
Всегда в мечтах сантиментальных,
Бродил вокруг ворот Трухмальных,
Искал в снегу весенних роз…

На Овражках, на Полянках,
На Котлах и на Таганках,
На Бору и на Щепах,
В Гребешках, на Курьих Ножках,
Ты на санках, ты на дрожках,
На качелях, на горах,
Ты в Покровском на катанье,
Ты в Собранье на гулянье,
Под Новинским, под Донской,
Ты с блинами, ты с икрой,
Ты с ботвиньей, ты со щами,
С сбитнем, квасом всех родов,
Ты с тверскими калачами,
Первообраз городов!…

С моею странною душою,
Как Вертер-Донкишот, боролся я с мечтою,
Руссо-фанатика читал;
В московском свете представлял
Сентиментальную любви карикатуру.
Петрарка новый, я пел новую Лауру,
И Яуза была Воклюзою моей…
Я в цвете юношеских дней
Дурак классический от скучного ученья,
Стал романтический дурак
От прихоти воображенья.

Знавали ль вы Москву былую,
Когда росла в ней трын-трава?
Я вам старушку нарисую.
Вот допожарная Москва:
Валы, бугры, пруды, овраги,
Домы на горках и во рвах,
Телеги, цуги, колымаги;
По моде юноши в очках
И дев и жен безлетных стаи,
Алины, Полиньки, Аглаи;
Ходячих сборище веков,
Старух московских допожарных
И допотопных стариков,
Рассказчиков высокопарных;
Толпы майоров отставных,
Белоплюмажных бригадиров,
Тузов-вельмож давно былых.

Кой-где чудно снаружи и снутри:
Избушки близ палат, средь улиц пустыри,
И днем ворота на запоре,
На ставнях намалеван кит,
Торчали иглы на заборе;
Был дом Египетский, образчик пирамид,
Был грот, средь города, с подземными ходами,
Был двор на Яузе и с пашней, и с лугами,
Бывали пастбища на мостовой,
Большая мельница молола на Донской…
Невольники с острога на Неглинной
Певали песни заунывно;
По улицам дрались кулачные бойцы;
Бренчали там и тут бубенчики, гремушки,
Змеи с трещотками взвивались…

Мужчины тех годов, люд вольный, отставной,
Носили из трико в обтяжку панталонцы,
Гусарские с кистями сапожки,
Жабо как пуховик, а шляпы как горшки;
На фраках пуговки блистали, как червонцы,
Торчали, как хомут, в сажень воротники…
Иной балованный москвич,
Давно былых времен придворный,
Встав в полдень, до ночи изволил ногти стричь,
Чулок натягивал узорный.
Те звезды чванливо носили на плащах,
В камзолах красных, в позументах,
С раззолоченными ключами на спинах
Ходили в огород; езжали в баню — в лентах.

У барынь, барышень француз
Обрезал косы, снял снуровки,
Обстриг вертлявые головки
Барашками, а la Brurus…
Бывали модницы иные.
С гребенками в аршин в курчавых волосах,
В коротких юбочках, почти полунагие,
Все пальцы в кольцах и перстнях,
На зарукавьях вечно змейки,
И пояс стянутый почти у самой шейки.

Плодилась добрая семья!
С Ордынки до Миюс, от Лужников до Всполья
Все свояки да кумовья,
И степени различной братья,
Золовка, мачеха, сноха, невестка, сватья,
Тесть, свекор, вотчим, шурин, деверь, зять!
Легко б из сестр составить роту,
Из дядей полк навербовать,
А теткам не было и счету.
Бывало, в святки, на Святой,
Москвич-молодчик, всем родной,
Послушный внук, племянник ловкий,
Ухватской четверни обломит все подковки,
Колеса обобьет, исшмыжет полозки,
Когда обрыщет все родные уголки.

Людей на все мирские нужды
В Москве бывал большой запас…

Порой с углом на короля
То Кузьку ставил, то Маврушу
И на живую часто душу
Выменивал борзого кобеля,

…когда в обед роскошливый Лукулл
Венгерским смачивал во рту пирог воздушный
Иль с жадностью глотал десятки вафлей вдруг,
Творца их, повара, дирали на конюшне.

Медаль позвольте обернуть,
Мы знаем, москвичи, в Москве Москву — другую!..

Вот он на Моховой, высокий, светлый дом,
Наш храм науки и искусства,
Достоинств многих колыбель!
Здесь развились в нас ум и чувства,
Здесь мы постигнули духовной жизни цель…

Вот на Ивановской горе старинный,
И стариной своей красив,
Образчик теремов, весь в окнах узких, длинный
Дипломатический Архив.
Для нашей юности дворянской
В нем основался быт гражданской —
Рассадник на Руси до нынешних годов
Вождей, сановников, певцов.

В битве Руси — город славный,
Жертвой миру — мировой,
По обычью — своенравный,
Самобытный — стариной!
…От Рогожской до Миусской,
От Крестовской до Калужской —
Сила, торг, забава, пир,
Город — царство, город — мир!..
В свете равного нет края
С нашей матушкой-Москвой,
Как другого нет Китая,
Нет Венеции другой!



1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...
Вы сейчас читаете стих Москва. Три песни, поэта Филимонов Владимир Сергеевич