Стихотворения поэта Ревич А. М

Зимний вечер

Темнеет. Пушкина читаю холодным уходящим днем и рифм воркующую стаю впускаю в сумеречный дом, и вечер в голубом раздолье на здешний, снежный, не похож,

Арсению Ревичу

Два пацана сжимают столб в объятьях, вцепились намертво, и никому от этого столба не оторвать их, изрядно накачались, по всему. Отпустишь столб — и

Бах

Белый туман, белый город в тумане, над полушарием северным мгла, снег ретуширует контуры зданий, и колоннада у входа бела. Кажется, там, за чертой урагана,

Озарило сон свеченье рая

Озарило сон свеченье рая, чистой ослепило белизной, бережные крылья простирая, ангел мой склонился надо мной, Молча наклонился над постелью, над душою зыбкою, как дым,

Сын человеческий

Когда коснулось глаз свечение пещеры, младенца в первый раз окутал сумрак серый. Стояли холода, студя золу мангала, и хоть взошла звезда, тепла недоставало. В

Осколки

Стало видно далеко-далеко, до конца и до края земли, словно чудом прозревшее око различило Карпаты вдали. То ли сон, то ли блажь, то ли

27 января по старому стилю

Все мне чудится призрак дуэли… Пуля в грудь. Под ребро. Наповал. Я такое уже испытал, две отметки остались на теле. Невзначай ударяет металл: словно

Квартира

Здесь дом, куда вовеки не войти мне, и двор, зажатый каменным каре, направо дверь… Что может быть интимней, чем полумрак подъезда в сентябре, когда

Вечер века и небо вечернее

Вечер века и небо вечернее навсегда уходящего дня давних гроз и лучей достовернее, потому что ты любишь меня, Та же самая, так же изменчива,

Исайя

Говорящий посреди пустыни, вспоминай, что ты не одинок, что вокруг пространство в дымке синей, что пространство стелется у ног, что незримый Дух в пустыне

Сон о Данииле

Мне кажется, сидел я в львином рву, как я туда попал, не понимаю, но видел я вблизи, как наяву, косматых грив мелькающую стаю, Я

Сны о Блоке

1 Не пройти вам по улицам нашим, да и мне никогда не пройти мимо окон, где свет был погашен, когда всем вы сказали: прости.

Говорят поля

Вне праздников и фестивалей, веселий и пиров земли мы по дорогам кочевали, мы под обстрелом полегли, мы стали частыми буграми, травою, дерном и зерном

Кто знает, в каком еще томе

Кто знает, в каком еще томе затеряна правда войны. Что книги, когда о бездомье не строки, а дни прочтены? Ни крыши, ни стен у

Реки

В России города стоят на реках, хотя на реках города везде, но речь ведь не о Риме, не о греках, речь о бескрайней в