Стихотворения поэта Шилейко Владимир Казимирович

Andante doloroso e molto cantabile

Что горестней, что безнадежней Глубокой осенней печали, Тоски по надежде, Неровных падений листа? Подумай: и сам ты — не прежний, Когда и уста замолчали,

Последним дням не прекословь

Последним дням не прекословь, Судьба по-новому богата: Тебе — предсмертная любовь, Мне — старый долг и честь солдата. Тебе — огнем перегореть И стынуть

Монастырское

Опасайся вечерних врагов И за книгами ночь не сиди: Можно так не услышать шагов, Что и с Нею ты будешь один. А Она обойдет

Легка последняя ступень

Легка последняя ступень, И в сединах печаль светлее, И примирение блещет день На смуглом золоте аллеи. И улыбаясь синеве, И веселясь червонной тризне, Внимаю

Уста Любви истомлены

Уста Любви истомлены, Истончены ее уборы, Ее безвинной пелены Коснулись хищные и воры. И больно видеть, что она В пирах ликующего света Глухим вином

На сердце опять захолонуло

На сердце опять захолонуло Жуткою, знакомою прохладой; Это ты незримыми взметнула Крыльями за белою оградой. Это ты, Невидящие Очи, Полыхнула пыльными шелками; — Призрак!

Софокл

В смягченном стиле Парфенона Он — тоже дорика, Софокл! Он озарил пути Закона Огнями разноцветных стекл. Когда уходит Антигона Прах Полиника хоронить — Никто

Я думал: все осталось сзади

Я думал: все осталось сзади — Круги бессмысленных планет, Страницы порванных тетрадей, Я верил: будущего нет. Так я темно и слепо верил, Так обручил

Метеорит

Есть вера духа, жадная, простая, И верность сердца, взявшего свое. Они стремят в другое бытие, Они ведут, пути переплетая. Но я не знал ни

Поседела, совсем изменилась

Поседела, совсем изменилась, Просветлела от горестных лет, Только сердце тревожней забилось, — Не узнал бы любимую, нет! Только сердцу тревожней взгрустнулось Не о том,

И дал мне три гвоздики

«И дал мне три гвоздики, Не поднимая глаз…» Ужель «не поднимая глаз»? Уж он и глаз поднять не смеет! На этой строчке каждый раз

Львиная старость

Неоскудевшею рукой И тварь пустынная богата, — Есть даже львам глухой покой В пещерах дальнего заката. Живите с миром! Бог велик, Ему открыты дни

Еще дрожат пустые воды

Еще дрожат пустые воды — А он, старинный, воспарил: Далече мчит в немые своды Седую славу милых крыл. Что ж, к далям родственным и

Кровавость губ, накрашенных кармином

Кровавость губ, накрашенных кармином, Какой pedant к напудренности щек! В кадансе слов — ритмический смычок, Соблазны ног — под пышным кринолином. Глаза горят в

Хозяин скуп, жнецы ленивы

Хозяин скуп, жнецы ленивы, А с неба — холод и дожди; Обречены страстные нивы — Ни одного зерна не жди. И нет мучительней обузы,