Стихотворения поэта Шилейко Владимир Казимирович

Софокл

В смягченном стиле Парфенона Он — тоже дорика, Софокл! Он озарил пути Закона Огнями разноцветных стекл. Когда уходит Антигона Прах Полиника хоронить — Никто

Я думал: все осталось сзади

Я думал: все осталось сзади — Круги бессмысленных планет, Страницы порванных тетрадей, Я верил: будущего нет. Так я темно и слепо верил, Так обручил

Метеорит

Есть вера духа, жадная, простая, И верность сердца, взявшего свое. Они стремят в другое бытие, Они ведут, пути переплетая. Но я не знал ни

Поседела, совсем изменилась

Поседела, совсем изменилась, Просветлела от горестных лет, Только сердце тревожней забилось, — Не узнал бы любимую, нет! Только сердцу тревожней взгрустнулось Не о том,

И дал мне три гвоздики

«И дал мне три гвоздики, Не поднимая глаз…» Ужель «не поднимая глаз»? Уж он и глаз поднять не смеет! На этой строчке каждый раз

Львиная старость

Неоскудевшею рукой И тварь пустынная богата, — Есть даже львам глухой покой В пещерах дальнего заката. Живите с миром! Бог велик, Ему открыты дни

Еще дрожат пустые воды

Еще дрожат пустые воды — А он, старинный, воспарил: Далече мчит в немые своды Седую славу милых крыл. Что ж, к далям родственным и

Кровавость губ, накрашенных кармином

Кровавость губ, накрашенных кармином, Какой pedant к напудренности щек! В кадансе слов — ритмический смычок, Соблазны ног — под пышным кринолином. Глаза горят в

Хозяин скуп, жнецы ленивы

Хозяин скуп, жнецы ленивы, А с неба — холод и дожди; Обречены страстные нивы — Ни одного зерна не жди. И нет мучительней обузы,

Танка

1 В глубине долин навевает вновь печаль соловьиный плач… Ах! Опять пришла весна, кто же о том не знает? 2 Больше нет луны!.. И

Так вот кому летать и петь

«Так вот кому летать и петь» Смущенно думаю о нем: Всех человечней, всех хмельнее, Он мне приводит в память дом На белых улицах Элеи,

Над мраком смерти обоюдной

Над мраком смерти обоюдной Есть говор памяти времен, Есть рокот славы правосудный — Могучий гул; но дремлет он Не в ослепленьи броней медных, А

Т. Б. Лозинской

С полуотравой мадригала В незаполнимые часы Моя рука соединяла Сарона чистые красы, И эту музыку когда-то — Разгадку скрытницы-земли — Четыре ветра обрели В

Еще болезненно-свежа

Еще болезненно-свежа Была печаль ночной разлуки, Еще высокая душа Дрожала в напряженной муке, — И чудно все в словах слилось, И через годы —

Н. Гумилеву

Могу познать, могу измерить Вчера вменявшееся в дым; Чему едва ли смел поверить, Не называю ль сам былым? Хотя бы все безумье ночи Мир