Стихотворения поэта Смеляков Ярослав Васильевич

Попытка завещания

Т. С. Когда умру, мои останки, с печалью сдержанной, без слез, похорони на полустанке под сенью слабою берез. Мне это так необходимо, чтоб поздним

Дочь начальника шахты

Дочь начальника шахты в коричневом теплом платке – на санях невесомых, и вожжи в широкой руке. А глаза у нее – верьте мне –

Послание Павловскому

В какой обители московской, в довольстве сытом иль нужде сейчас живешь ты, мой Павловский, мой крестный из НКВД? Ты вспомнишь ли мой вздох короткий,

Опять начинается сказка

Свечение капель и пляска. Открытое ночью окно. Опять начинается сказка на улице, возле кино. Не та, что придумана где-то, а та, что течет надо

Иван Калита

Сутулый, больной, бритолицый, уже не боясь ни черта, по улицам зимней столицы иду, как Иван Калита. Слежу, озираюсь, внимаю, опять начинаю сперва и впрок

Три витязя

Мы шли втроем с рогатиной на слово и вместе слезли с тройки удалой – три мальчика, три козыря бубновых, три витязя бильярдной и пивной.

Ты все молодишься. Все хочешь

Ты все молодишься. Все хочешь забыть, что к закату идешь: где надо смеяться – хохочешь, где можно заплакать – поешь. Ты все еще жаждешь

Жидовка

Прокламация и забастовка, Пересылки огромной страны. В девятнадцатом стала жидовка Комиссаркой гражданской войны. Ни стирать, ни рожать не умела, Никакая не мать, не жена

Шинель

Когда метет за окнами метель, сияньем снега озаряя мир, мне в камеру бросает конвоир солдатскую ушанку и шинель. Давным-давно, одна на коридор, в часы

Белорусам

Вы родня мне по крови и вкусу, по размаху идей и работ, белорусы мои, белорусы, трудовой и веселый народ. Хоть ушел я оттуда мальчишкой

Памятник

Приснилось мне, что я чугунным стал. Мне двигаться мешает пьедестал. В сознании, как в ящике, подряд чугунные метафоры лежат. И я слежу за чередою

Рожденный в далекие годы

Рожденный в далекие годы под смутною сельской звездой, я русскую нашу природу не хуже люблю, чем другой. Крестьянскому внуку и сыну нельзя позабыть погодя

Рязанские Мараты

Когда-нибудь, пускай предвзято, обязан будет вспомнить свет всех вас, рязанские Мараты далеких дней, двадцатых лет. Вы жили истинно и смело под стук литавр и

Счастливый человек

Я был, понятно, счастлив тоже, когда влюблялся и любил или у шумной молодежи свое признанье находил. Ты, счастье, мне еще являлось, когда не сразу,

Манон Леско

Много лет и много дней назад жил в зеленой Франции аббат. Он великим сердцеедом был. Слушая, как пели соловьи, он, смеясь и плача, сочинил