Стихотворения поэта Тургенев Иван Сергеевич

Ах, давно ли гулял я с тобой!

Ах, давно ли гулял я с тобой! Так отрадно шумели леса! И глядел я с любовью немой Все в твои голубые глаза. И душа

Моя молитва

Молю тебя, мой бог! Когда Моими робкими очами Я встречу черные глаза И, осененная кудрями, К моей груди приляжет грудь, О, дай мне силу

Молитва

О чем бы ни молился человек — он молится о чуде. Всякая молитва сводится на следующую: «Великий боже, сделай, чтобы дважды два не было

Я долго стоял неподвижно

Я долго стоял неподвижно И странные строки читал, И очень мне дики казались Те строки, что Фет написал. Читал… что читал, я не помню,

Человек, каких много

Он вырос в доме старой тетки Без всяких бед, Боялся смерти да чахотки В пятнадцать лет. В семнадцать был он малым плотным И по

Когда так радостно, так нежно

Когда так радостно, так нежно Глядела ты в глаза мои И лобызал я безмятежно Ресницы длинные твои; Когда, бывало, ты стыдливо Задремлешь на груди

Нева

Нет, никогда передо мной, Ни в час полудня, в летний зной, Ни в тихий час перед зарею, Не водворялся над Невою Такой торжественный покой.

Собака

Нас двое в комнате: собака моя и я. На дворе воет страшная, неистовая буря. Собака сидит предо мною — и смотрит мне прямо в

Любовь

Все говорят: любовь — самое высокое, самое неземное чувство. Чужое я внедрилось в твое: ты расширен — и ты нарушен; ты только теперь зажил

Разгадка

Как приливала к сердцу Вся кровь в груди моей, Когда в меня вперялись Лучи твоих очей! Мне долго непонятен Был их язык немой… Искал

Фраза

Я боюсь, я избегаю фразы; но страх фразы — тоже претензия. Так, между этими двумя иностранными словами, между претензией и фразой, так и катится

Брамин

Брамин твердит слово «Ом!», глядя на свой пупок,- и тем самым близится к божеству. Но есть ли во всем человеческом теле что-либо менее божественное,

Посещение

Я сидел у раскрытого окна… утром, ранним утром первого мая. Заря еще не занималась; но уже бледнела, уже холодела темная, теплая ночь. Туман не

Гад

Я видел перерубленного гада. Облитый сукровицей и слизью собственных извержений, он еще корчился и, судорожно поднимая голову, выставлял жало… он грозил еще… грозил бессильно.

Нищий

Я проходил по улице… меня остановил нищий, дряхлый старик. Воспаленные, слезливые глаза, посинелые губы, шершавые лохмотья, нечистые раны… О, как безобразно обглодала бедность это