Стихотворения поэта Вагинов Константин Константинович

Ворон

Прекрасен, как ворон, стою в вышине, Выпуклы архаически очи. Вот ветку прибило, вот труп принесло. И снова тина и камни. И, важно ступая, спускаюсь

Всю ночь дома дышали светом

Всю ночь дома дышали светом, Весь город пел в сиянье огневом, Снег падал с крыш, теплом домов согретый, Невзрачный человек нырнул в широкий дом

Он с юностью своей, как должно, распрощался

Он с юностью своей, как должно, распрощался И двойника, как смерти, испугался. Он в круг вступил и, мглою окружен, Услышал пред собой девятиструнный стон.

Звук О по улицам несется

Звук О по улицам несется, В домах затушены огни, Но человека мозг не погасает И гоголем стоит. И удивляются ресницы: «Почто воскреснул ты, Иль

Ты помнишь круглый дом и шорох экипажей

Ты помнишь круглый дом и шорох экипажей? Усни мой дом, усни… Не задрожит рояль и путь иной указан И белый голубь плавает над ним.

Русалка пела, дичь ждала

Русалка пела, дичь ждала, Сидели гости у костра, На нежной палевой волне Черт ехал, точно на коне. Мне милый друг сказал тогда: — Сидеть

Вблизи от войн, в своих сквозных хоромах

Вблизи от войн, в своих сквозных хоромах Среди домов, обвисших на полях, Развертывая губы, простонала Возлюбленная другу своему: «Мне жутко, нет ветров веселых, «Нет

Один бреду среди рогов Урала

Один бреду среди рогов Урала, Гул городов умолк в груди моей, Чернеют косы на плечах усталых, — Не отрекусь от гибели своей. Давно ли

Ты догорело солнце золотое

Ты догорело солнце золотое И я стою свечою восковой От пирамид к декабрьскому покою Летит закат гробницей ледяной Ко мне старик теперь заходит непрестанно

Он с каждым годом уменьшался

Он с каждым годом уменьшался И высыхал И горестно следил, как образ За словом оживал. С пером сидел он на постели Под полкою сырой,

Психея (Любовь — это вечная юность…)

Любовь — это вечная юность. Спит замок Литовский во мгле. Канал проплывает и вьется, Над замком притушенный свет. И кажется солнцем встающим Психея на

Стали улицы узкими после грохота солнца

Стали улицы узкими после грохота солнца После ветра степей, после дыма станиц… Только грек мне кивнул площадная брань в переулке, Безволосая Лида бежит подбирая

Я полюбил широкие каменья

Я полюбил широкие каменья, Тревогу трав на пастбищах крутых, — То снится мне. Наверно день осенний, И дождь прольет на улицах благих. Давно я

Я променял весь дивный гул природы

Я променял весь дивный гул природы На звук трехмерный, бережный, простой. Но помнит он далекие народы И треск травы и волн далекий бой. Люблю

Кентаврами восходят поколенья

Кентаврами восходят поколенья И музыка гремит. За лесом, там, летающее пенье, Неясный мир лежит. Кентавр, кентавр, зачем ты оглянулся, Копыта приподняв? Зачем ты флейту