Стихотворения поэта Вагинов Константин Константинович

Отшельником живу, Екатерининский канал 105

Отшельником живу, Екатерининский канал 105. За окнами растет ромашка, клевер дикий, Из-за разбитых каменных ворот Я слышу Грузии, Азербайджана крики. Из кукурузы хлеб, прогорклая

Ночь на Литейном

I Любовь страшна не смертью поцелуя, Но скитом яблочным, монашеской ольхой, Что пронесутся в голосе любимой С подщелкиваньем резким: “Упокой”. Давно легли рассеянные пальцы

Звукоподобие проснулось

Звукоподобие проснулось, Лицом к поэту повернулось И медленно, как автомат, Сказало: Сегодня вставил ты глаза мне И сердце в грудь мою вогнал. Уже я

Южная зима

Как ночь бессонную зима напоминает, И лица желтые, несвежие глаза, И солнца луч природу обольщает, Как незаслуженный и лучезарный взгляд. Среди пытающихся распуститься, Средь

Уж сизый дым влетает в окна

Уж сизый дым влетает в окна, Простертый на диване труп Все ищет взорами волокна Хрустальных дней разъятую игру. И тихий свет над колыбелью, Когда

В глазах арапа ночь и горы

В глазах арапа ночь и горы Скользит холодный скользкий Стикс И вихрь бьет из глаз упорный Фонтаны, статуи, кусты. И этот вечер благовонный Уже

В одежде из старинных слов

В одежде из старинных слов На фоне мраморного хора Свой острый лик я погрузил в партер, Но лилия явилась мне из хора. В ее

Эвридика

Зарею лунною, когда я спал, я вышел, Оставив спать свой образ на земле. Над ним шумел листвою переливной Пустынный парк военных дней. Куда итти

Плывут в тарелке оттоманские фелюги

Плывут в тарелке оттоманские фелюги И по углам лари стоят. И девушка над Баха фугой Живет сто лет тому назад. О, этот дом и

Украшение берегов

Проспекты целятся стволами в зори; Расплески зорь стекают по асфальту к нам, И верфи их переливают в море, В Неву, в озера, в Беломорканал.

О, заверни в конфектную бумажку

О, заверни в конфектную бумажку Храм Соломона с светом желтых свеч. Пусть ест его чиновник важно И девушка с возлюбленным в траве. Крылами сердце

Сегодня – дыры, не зрачки у глаз

Сегодня – дыры, не зрачки у глаз, Как холоден твой лик, проплаканы ресницы, Вдали опять адмиралтейская игла Заблещет, блещет в утренней зарнице. И может

Я восполненья не искал

Я восполненья не искал В своем пространстве Я видел образ женщины, она С лицом, как виноград, полупрозрачным, Росла со мной и пела и цвела.

Я стал просвечивающей формой

Я стал просвечивающей формой, Свисающейся веткой винограда, Но нету птиц, клюющих рано утром Мои качающиеся плоды. Я вижу длительные дороги, Подпрыгивающие тропинки, Разнохарактерные толпы

На набережной рассвет

На набережной рассвет Сиреневый и неясный. Плешивые дети сидят На великолепной вершине. Быть может, то отблеск окон Им плечи и грудь освещает, Но бледен,