Стихотворения поэта Волошин Максимилиан Александрович

В вагоне

Снова дорога. И с силой магической Все это: вновь охватило меня: Грохот, носильщики, свет электрический, Крики, прощанья, свистки, суетня… Снова вагоны едва освещенные, Тусклые

Осенью

Рдяны краски, Воздух чист; Вьется в пляске Красный лист, — Это осень, Далей просинь, Гулы сосен, Веток свист. Ветер клонит Ряд ракит, Листья гонит

По ночам, когда в тумане

По ночам, когда в тумане Звезды в небе время ткут, Я ловлю разрывы ткани В вечном кружеве минут. Я ловлю в мгновенья эти, Как

Сочилась желчь шафранного тумана

Сочилась желчь шафранного тумана. Был стоптан стыд, притуплена любовь… Стихала боль. Дрожала зыбко бровь. Плыл горизонт. Глаз видел четко, пьяно. Был в свитках туч

И день и ночь шумит угрюмо

И день и ночь шумит угрюмо, И день и ночь на берегу Я бесконечность стерегу Средь свиста, грохота и шума. Когда ж зеркальность тишины

Зеленый вал отпрянул и пугливо

Зеленый вал отпрянул и пугливо Умчался вдаль, весь пурпуром горя… Над морем разлилась широко и лениво Певучая заря. Живая зыбь как голубой стеклярус. Лиловых

Склоняясь ниц, овеян ночи синью

Склоняясь ниц, овеян ночи синью, Доверчиво ищу губами я Сосцы твои, натертые полынью, О мать земля! Я не просил иной судьбы у неба, Чем

Солнце

Святое око дня, тоскующий гигант! Я сам в своей груди носил твой пламень пленный, Пронизан зрением, как белый бриллиант, В багровой тьме рождавшейся вселенной.

Полынь

Костер мой догорал на берегу пустыни. Шуршали шелесты струистого стекла. И горькая душа тоскующей полыни В истомной мгле качалась и текла. В гранитах скал

Тангейзер

Смертный, избранный богиней, Чтобы свергнуть гнет оков, Проклинает мир прекрасный Светлых эллинских богов. Гордый лик богини гневной, Бури яростный полет. Полный мрак. Раскаты грома…

В эту ночь я буду лампадой

В эту ночь я буду лампадой В нежных твоих руках… Не разбей, не дыши, не падай На каменных ступенях. Неси меня осторожней Сквозь мрак

Mare internum

Я — солнца древний путь от красных скал Тавриза До темных врат, где стал Гераклов град — Кадикс. Мной круг земли омыт, в меня

Я ждал страданья столько лет

Я ждал страданья столько лет Всей цельностью несознанного счастья. И боль пришла, как тихий синий свет, И обвилась вкруг сердца, как запястье. Желанный луч

Темны лики весны

Темны лики весны. Замутились влагой долины, Выткали синюю даль прутья сухих тополей. Тонкий снежный хрусталь опрозрачил дальние горы. Влажно тучнеют поля. Свивши тучи в

Над горестной землей — пустынной и огромной

Поликсене С. Соловьевой Над горестной землей — пустынной и огромной,- Больной прерывистым дыханием ветров, Безумной полднями, облитой кровью темной Закланных вечеров,- Свой лик, бессмертною