Стихотворения поэта Гофман Виктор Викторович

Комар

Из каких — пискляв и мелок — занесло тебя миров, бич зеленых посиделок, отравитель вечеров. Не расслабиться у пру’да, не задуматься в лесу —

Со всем, что мне дорого, ты умирала

Со всем, что мне дорого, ты умирала: с хорами созвездий и эхом веков, стонала и таяла влага Арала в тисках наступивших на горло песков.

В церкви

Во храме затуманенном мерцающая мгла. Откуда-то доносятся, гудят колокола. То частые и звонкие, то точно властный зов, Удары полновесные больших колоколов. Торжественны мерцания. Безмолвен

Малеевка

Как все-таки глупо бывает вначале: суровым призваньем по-детски горды, мы счастья презрительно не замечали, на свежем снегу оставляя следы. И лишь у минувшего вязких

Нежность

Мы когда-то встречались с тобой, Поджидали друг друга тревожно. И казалось нам: можно… Был эфир голубой. Серебрил наш весенний союз – Смех, как струн

Я пишу тебе из такой тьмы

Я пишу тебе из такой тьмы, которую не осветишь словом Завета, и все же, послушай, здесь были мы уже не помню в какое лето.

Больное счастье

Я хочу, чтоб прошедшее было забыто. За собой я огни потушу. И о том, что погибло, о том, что изжито, Я тебя никогда не

К Богу

Бог! Всемогущий Бог! Я здесь, трусливый и бессильный; Лежу, припав на камень пыльный, В бессменном ужасе тревог. – Бог! Всемогущий Бог! Я прибежал к

Жить невозможно в тупом постоянстве

Жить невозможно в тупом постоянстве и комарином жужжаньи забот; все перемелется в этом пространстве, в мутный затянется водоворот. Не потому ль от тоски монотонной

Кортанети

Стол деревянный под навесом, речивых тостов череда, и между пиршеством и лесом спешит прозрачная вода. На блюде лобио зеленый, левей — близнец его —

Безнадежность

Снег серебристый, душистый, пушистый. Санок искрящийся бег. Серое небо пустынно и мглисто. Падает медленный снег. Весь изнемогший, как люди продрогший, Месяц томится вверху. Снег,

Ведь не зря предупреждали

Ведь не зря предупреждали, это тягостный транзит, от толкучки на вокзале трупным запахом сквозит. От газетного киоска блудным зудом и тоской, от высокого подростка

Мотыльки

Когда порой томлюсь прибоями Моей тоски. Жалею я, зачем с тобою мы Не мотыльки? Была б ты вся воздушно-белая, Как вздохи грез, Летала б

Смеющийся сон

Мне сладостно вспомнить теперь в отдаленьи Весь этот смеющийся сон, Все счастье мое в непорочном сближеньи, Которым я был упоен. Когда, отрешенный от бредных

Крик альбатроса

О, мой брат! О, мой брат! О, мой царственный брат! Белокрылый, как я, альбатрос. Слышишь, чайки кричат. Воздух тьмою объят, Пересветом удушливых гроз. Это