Стихотворения поэта Петров Сергей Владимирович

“О век! Ты в час своих доброт…”

О век! Ты в час своих доброт меня обделишь непременно, а мне и горе по колено, и по годам иду я вброд.

Яма

Я есмь помойная великой Яви яма. Все не по-моему. – Мне воли нет и нет. – В меня летит с небес помет комет. И

Третий женский портрет

Как будто выглянув из детской – глаза лучисты и чисты, – послушницею полусветской себя подслушиваешь ты. “Наверно, нежный Ходовецкий гравировал твои мечты”. Голубоглаза, как

Завещание

Я продолжаюсь… Этот август – мой, и я пока еще шагаю без запинки. Иду по скособоченной тропинке и возвращаюсь в августе домой. Но скоро

“Я стал теперь такая скука…”

Я стал теперь такая скука, такой житейский профсоюз, что без повестки и без стука я сам в себя зайти боюсь: а ну как встретят

Старость

Я стар как мир. И сам с собой врастык. Я стал не мной, а чудом трехутробным. Кручусь я около вещей простых, как черт, всем

Я был

Я был. Но кажется, что и остался сам при себе? Иль даже при своих? Я был и все-таки не сдался. Быть может, только в

“Когда умру, оплачь меня…”

Когда умру, оплачь меня слезами ржи и ячменя. Прикрой меня словами лжи и спать под землю уложи. Я не хочу, чтоб пепел мой метался

Иоанн Богослов на витке

Зеленый язычок от полуостровка, поодаль робкие молельщицы-березки, и храмик крохотный приподнят, как рука, у воздуха и вод на чистом перекрестке. Не куколь высится, а

Аз новогодний есмь един во множестве

Я усумняюсь. Я один. Нет ничего. Семья вещей, времен, существ мне стала чем-то прочим, и я на все лады толкаем и порочим, представ пред

Ода на 1975 год

1 Я и живу и жду, гадая по годам, и каждый год в архив я складываю оду. А долю я себе как бы от

“С глухой погодою второго сорта…”

С глухой погодою второго сорта, с развалистой старинною зимой, с обрывком вечера я сам-четвертый иду домой по улочке немой. Из теплой задушевной полутеми я

Первый концерт

Я – рояль: Я сам себя приподнял, словно сад, на голой площади пустой ладони. Tutti: А ветки хлещутся и голосят, то голосуют ввысь, то

“Под причитанья заунывных бабок…”

Под причитанья заунывных бабок, под болтовню румяных повитух ты, переваливаясь с боку на бок, пройдешь всю жизнь. И пропоет петух. Заноет зуб. И, сколько

“Что же ходишь ты возле жизни?…”

Что же ходишь ты возле жизни? Ах, не думай и не гадай! Хоть единой слезинкой брызни или слово, как руку, дай! Протяни! (Не на