Стихотворения поэта Попов Борис Емельянович

Зимняя идиллия

Положим, мы были как будто бы муж и жена. И жили, примерно бы, вместе лет десять-пятнадцать. А муж и жена, как у нас говорится,

Улица

Я посетил ту улицу, где мы весну искали посреди зимы. И не нашли, конечно, растерялись, друг другу нагрубили, разошлись, разъехались… но в памяти остались

Похолодало и потемнело

Похолодало и потемнело. Земля промерзла. Душа простыла. …Но ведь, послушай, какое дело — все это с нами и раньше было! И так же листья,

Обойдусь без крыльев этих

Обойдусь без крыльев этих, Хотя рана жжет и жжет. …Хорошо живет на свете, Кто без памяти живет. Вот и август плодоносный, Свист разбойничий в

Стариковская улица

Отцу моему, Е. И. Попову Стороной пролетели метели с тесным взвизгом щенячьей возни. На исходе рабочей недели спит окраина после восьми. Спит окраина, вывесив

Картина

Снова снится старый сон, как немой печальный крик, — на картине Пикассо, там, где мальчик и старик. Голубой сиротский свет смерк у мальчика в

Ночи колючий острог

Ночи колючий острог, Сонные зимние молнии… Рви, металлический рок, Это крутое безмолвие! Чтобы столпились, немы, Оторопело и женственно — Дети земли и зимы Около

Покупка

День стоял в седой полуде. От жары газон горел. В распроклятом «Изумруде» Я Руфину усмотрел. Средь агатов и алмазов, И подделок под алмаз —

Льдом покрыты поляны и тропы

Льдом покрыты поляны и тропы. Чахнет в зоне заката луна. Только звезд серебристые стропы Достают до ночного окна. А увидишь ты или услышишь Эту

Так я устал, что уже притворяться не надо

Так я устал, что уже притворяться не надо. Можно спуститься к дремучей, стоячей воде. Да не узришь ни русалки речной, ни наяды, не полетишь

Царевна-Лебедь

Н. Семик Все о небе, все о небе помышляем — но летит стороной Царевна-лебедь, устремленная в зенит. Вот уж ночь покрылась пылью беспредельной тишины…

Кухонный романс

Уже огни стоцветные потухли, передавая сны весны друг дружке. …Плыви, светись, полуночная кухня, настаивая чай в литровой кружке! Свидетельница, стойкий очевидец, последний, может, гладиатор

Палата

Ю. Ильясову Восемь коек в тесной комнате и восемь Разных судеб. Стекленеющий рассвет. Сколько было позади веселых весен — Столько будет впереди бредовых лет.

Утренние газеты

Луна горит в чернильной влаге, И звезды смотрят свысока На спящий пионерский лагерь И лагерь с маркой ИТК. Луна безмолвна, звезды немы. Спит поднебесная

Прощание с летом

Желтеют, истончаясь, листья, И вянут травы на покосах… Густым мазком, но легкой кистью Творит свои полотна осень. Ах, как широко, как высоко В тиши