Стихотворения поэта Попов Валентин Леонидович

Перловая каша

Затихнет лес, слышней беседы птичьи, запахнет вкусно кашей из котла. Пора обедать, и в густой черничник летит плашмя лучковая пила. А трактор, сосны со

«Сижу над коробом грибов…»

Сижу над коробом грибов, в зубах хвоинка леса. Поэтов тьма, но Пушкин — бог, не бабник, не повеса. То к буйству взлет, то к

«И все же…»

И все же нет концов, есть перерывы. В природе все — отливы и приливы. Сгустится вновь, что было временем разъято, вновь из песчинок сплавится

Домик на Крестовском

Антону Роговскому Я не дома, я в доме Антона, где старинное все: тоска патефона, худенький стол, фигурный буфет, десяток — другой пожелтевших газет. Да

Вечное недовольство

Дикарь пещер палеолита не мог представить современный город, автобус или телевизор… Так я представить не могу, что будет через тыщу лет, но верю —

«То ли я помудрел…»

То ли я помудрел, то ли я постарел — научился сердцу приказывать, и милей мне молчать, чем рассказывать. Я терпимее сделался к разным речам,

Трава осенняя

Тела иным телам отдали сок, на озере, где берег в рыжем дыме, бежит волна с нажимом посредине, который век жевать сырой песок. Я ухожу

«Углублялось марксизма учение…»

Углублялось марксизма учение, менделисты ловили мух. Не глухим я был от рождения, но в Крестах обострился слух. Услыхал в одиночке над тумбочкой, как суфлирует

Учитель истории искусств

Он знал даже больше, чем сам художник. — Золотое сечение, Зевсов дождик, несамостоятелен тут Веласкес… Он тыкал в бедро Венеры указкой. Я чутко слушал,

«Отриньте от меня…»

Отриньте от меня упреков град, мной к Черной речке двигала не злоба, вы — гений, я — простой кавалергард, но на снегу мы равны

Жеребенок

Он по — человечьи сегодня доволен: впервые — из темного стойла на волю. Впервые над ним журавлиные клики, будто скрипят на селе калитки. Впервые

Руки

В Олимпии стихи читал поэт, лицо подняв к седому поднебесью. Из глаз его струился смелый свет, но руки — руки были интересней. Они, то

«Книг я начитался и печален…»

Книг я начитался и печален: Гамлет, Мышкин, Дон-Кихот и Швейк. Кто умен, тот вроде ненормален — странно все ж устроен человек. Скажете: — Сей

Самое страшное

Было что-то большое и тревожное, как перелет птиц. Думал: до тебя дотронуться — побывать в мастерской воскресшего Врубеля. И вот сижу рядом, читаю, зеваю.

«То буен, как река в ущелье…»

То буен, как река в ущелье, то утренний стыжусь себя ночного, то за вчерашнее прошу прощенья, то за молчанье, то за сказанное слово. Желаний