Стихотворения поэта Попов Валентин Леонидович

В родильном доме

Вот они лежат, Эти будущие авторитетные букашки, Мемуарного возраста старикашки, Легкоранимые поэтические души, Ниспровергатели, Законов физики и математики, Создатели человека в пробирке. Их, кажется,

“На перекуре в тень легла бригада…”

На перекуре в тень легла бригада, потягивая сладко табаки. И угощает ветерок прохладой горячие, крутые кулаки. Висят рубахи потные на ветках, упав в багульник

Жаль

Жаль, В древнем Риме не было кино. Вы представляете – глядят на нас с экрана державные глаза Октавиана. Жаль, не было тогда магнитофона. Вы

Загар

Загорелым нетрудно сделаться каждому летом под солнечным жаром. Но я не завидую этому пляжному, солнечному загару. Боится он времени, д-уша ванного и безобидного веника

“Листья в предутреннем лепете…”

Листья в предутреннем лепете… Не таясь, на виду у земли, Два свободных, два белых лебедя Величаво в рассвет ушли. Мы с тобой Так не

Ивану Ивановичу Петрову

Иван Иваныч, Я приеду отдохнуть, В лесах плутать, Побыть немного праздным… Мы ловим рыбку, Но не в рыбке суть. А в том, чтоб помолчать

Ехидный старичок

Ах, этот ехидный старичок, похожий на фасолину в очках… Начинаю потрошить картонную лошадку, пытаясь понять, что у нее внутри: “А не влетит?” – спрашивает.

“Рисовать античные гипсы…”

Рисовать античные гипсы, стесняться нагих натурщиц, покупать пирожки бездомным собакам, строить воздушные замки и не курить натощак… Идти сквозь дома, сквозь толки и толпы

Александру Кушнеру

Мне в Автово встречался тихий Кушнер, всегда задумчивый, как шорох, как туман, себя в себе он в это время слушал, я слышал внешнее и

Базары

В теплую даль Не летят еще аисты, Но платится дань Дородному августу. Дань, налитая Солнцем и ливнями. Вишни Валдая С южными сливами. Анис на

После театра

…Бутафория формы, фонари из фанеры, кровельный гром, граммы грима, а князь Мышкин – актер Смоктуновский… Но из театра вышел – покрупнели звезды. Листья сухие,

“С годами делаюсь терпимее и чутче…”

С годами делаюсь терпимее и чутче и тянет к одиночеству в тиши. С годами вытесняет тихий Тютчев поэтов громогласных из души. Махнуть в деревню,

Море

Вот оно – чистое, древн-ее, чем ложь и войны, одного лишь неба моложе, видавшее ящера и Колумба. Наверху тишина. Как шина, шуршит по шлаку

Бедная моя

Моя любимая стала уменьшаться, с каждым днем – меньше и меньше. “Бедная моя”, – глажу по головке… Потом и гладить стало нечего – глажу

Мелкий факт

О, мелкий факт, ты – крупного примета, характеристика, пуд соли и анкета. Определяешь, физиономист: вот этот – трус, а этот – эгоист. Я слышу