Стихотворения поэта Сатуновский Ян

Бабка подымается бодрая

Бабка подымается бодрая, с давлением, с рвением берется за домашние дела, а намедни важно поддала. Вот и дед закашлялся с добрым утром. Закури-ка, старче,

Друзья мои, я отоварился!

Друзья мои, я отоварился! Я выбил в кассе жир и сахар! Я выскочил, как будто выиграл сто тысяч. Мне вышибла мозги Москва. Теперь я

Вышли трое

Вышли трое в костюмах правительственного покроя, три сфинкса, три дворника, три кубышки, опиджаченные по всем правилам портняжного кубизма, с цитатами на устах и с

Рано пошабашили

Рано пошабашили, дома щи не смажены, курочка в гнезде, а яичко где? где бог? нет его, и винить некого, сами замесили, сами тесто квасили,

Я теперь работаю в Главке

Я теперь работаю в Главке – Глав- упр- кур- лапки. Главное дело – дело есть: для дальнейшего подъема куроводства – обеспечить – оборачиваемость –

За комиссиями

За комиссиями, за подкомиссиями, за перекомиссиями, за медицинскими освидетельствованиями, за международными событиями, за, за, за, – за 300 лет до Рождества Христа выяснено: все

Незаменимых нет

Незаменимых нет. О, да, незаменимых нет. Незаменимых нет: есть заменители. Заменим Бабеля? Заменим! А Зощенко? И Зощенко!

Верлибр – это рубленая проза

Верлибр – это рубленая проза. Строчка – рубль. А нам не платят ни копейки ни за прозу, ни за верлибр. И рифмы здесь не

За 20 лет

За 20 лет, пересверкнувших молниями окна, как изменился свет! Нет Мопра, и нет Допра, нет Вцика, и Лиги Наций тоже нет; и даже «ЦКК

Благословенно злополучие

Благословенно злополучие, избравшее нас между народами земли. На улицы! На улицы! Станцуемте! Споемте! Восстанемте из мертвых! Гит Йонтыф! Гит Йонтыф! Гит Йонтыф!

Осень-то, ехсина мать

Осень-то, ехсина мать, как говаривал Ваня Батищев, младший сержант, родом из глухомани сибирской, Павший в бою за свободу Чехословакии. Осень-то, ю-маю, все деревья в

В апреле

В апреле земля преет, баня парит, баня и правит. Так вяжи гужи пока свежи! Да не бей Фому за Еремину вину, нынче кривда только

Громыко сказал

Громыко сказал: «местечковый базар». – Так и сказал? – Да, так и сказал. – Он можбыть сострил? – Да, можбыть сострил. – А больше

Я Мойша з Бердычева

Я Мойша з Бердычева. Я Мойзбер. А, может быть, Райзман. Гинцбург, может быть. Я плюнул в лицо оккупантским гадинам. Меня закопали в глину заживо.

Просыпаешься среди ночи

Просыпаешься среди ночи с сердцем, бьющимся изо всей мочи, и с единой мыслью: свершилось! Вдох: свершилось! Выдох: свершилось! Вопль: свершилось! – Да что с