Стихотворения поэта Сурков Алексей Александрович

Взгляд вперед

Савве Голованивскому Под старость, на закате темном, Когда сгустится будней тень, Мы с нежностью особой вспомним Наш нынешний солдатский день. И все, что кажется

Мост. Подъем. И с крутого взгорья

Мост. Подъем. И с крутого взгорья Вид на выжженное село. Зачерпнули мы злого горя, Сколько сердце вместить могло. Мы в походе не спим недели,

В печи пылают весело дрова

В печи пылают весело дрова, К полуночи окончена работа. Из тишины ночной едва-едва Доносится гуденье самолета. Еще листок в календаре моем Лег на душу,

Пора!

Сгущаются ночные тени. Не сесть и не разжечь костра. В душе обида поражений Еще свежа, еще остра. Мы слишком долго отступали Сквозь этот черный,

На мертвом поле

Трехдюймовки кричат за гатью, Отзываясь гулом в яру. Невеселое это занятье – Под огнем лежать на юру. Просочилась вода в опорки, Промочила грунт на

Исход

В смятой фуражке, Кряжист, Бородат, Вылез на бруствер Русский солдат. С казенной махрой В жестяном котелке, С “Окопной правдой” В холщовом мешке. Винтовка в

Над умытым росой кирпичом

Над умытым росой кирпичом Клонит горькие грозди калина. Неизвестно, о ком и о чем На закате грустит мандолина: То ли просто в ней звон

Терская походная

То не тучи – грозовые облака По-над Тереком на кручах залегли. Кличут трубы молодого казака. Пыль седая встала облаком вдали. Оседлаю я горячего коня,

Флоренция

Каррарского мрамора белые блоки. И мышцы в намеке, и лица в намеке. Мятежная сила невольников Рима Рождается в камне, могуча и зрима. По воле

Герой

Каюсь. Музу мою невзлюбила экзотика. Не воспитанный с детства в охотничьих играх, Мой герой не ходил за Чукотку на котика И не целился в

Я дверь распахну, пойду на крыльцо

Я дверь распахну, пойду на крыльцо, И молодость ветром овеет лицо. Я вижу ее среди беспорядка Идущих не в ногу маршевых рот. Упрямо бьет

Трассой пулеметной и ракетой

Трассой пулеметной и ракетой Облака рассечены в ночи. Спи ты, не ворочайся, не сетуй И по-стариковски не ворчи. С юности мечтали мы о мире,

Видно, выписал писарь мне дальний билет

Видно, выписал писарь мне дальний билет, Отправляя впервой на войну. На четвертой войне, с восемнадцати лет, Я солдатскую лямку тяну. Череда лихолетий текла надо

Отряд идет в атаку

Всех пулеметов кривотолки В свинцовый жгут атака вьет. Матрос-балтиец на двуколке Над смертью “Яблочко” поет. На белый снег по кромке клеша Густая кровь стекает

Человек склонился над водой

Человек склонился над водой И увидел вдруг, что он седой. Человеку было двадцать лет. Над лесным ручьем он дал обет: Беспощадно, яростно казнить Тех