Стихотворения поэта Тарковский Арсений Александрович

Петровские казни

Передо мною плаха На площади встает, Червонная рубаха Забыться не дает. По лугу волю славить С косой идет косарь. Идет Москву кровавить Московский государь.

В музее

Это не мы, это они – ассирийцы, Жезл государственный бравшие крепко в клешни, Глинобородые боги-народоубийцы, В твердых одеждах цари,- это они! Кровь, как булыжник,

Стихи попадают в печать

Стихи попадают в печать, И в точках, расставленных с толком, Себя невозможно признать Бессонниц моих кривотолкам. И это не книга моя, А в дальней

Колыбель

Она: Что всю ночь не спишь, прохожий, Что бредешь – не добредешь, Говоришь одно и то же, Спать ребенку не даешь? Кто тебя еще

Как двадцать два года тому назад

И что ни человек, то смерть, и что ни Былинка, то в огонь и под каблук, Но мне и в этом скрежете и стоне

Ехал из Брянска в теплушке слепой

Ехал из Брянска в теплушке слепой, Ехал домой со своею судьбой. Что-то ему говорила она, Только и слов – слепота и война. Мол, хорошо,

Мне в черный день приснится

Мне в черный день приснится Высокая звезда, Глубокая криница, Студеная вода И крестики сирени В росе у самых глаз. Но больше нет ступени –

Близость войны

Кто может умереть – умрет, Кто выживет – бессмертен будет, Пойдет греметь из рода в род, Его и правнук не осудит. На предпоследнюю войну

Перед листопадом

Все разошлись. На прощанье осталась Оторопь желтой листвы за окном, Вот и осталась мне самая малость Шороха осени в доме моем. Выпало лето холодной

Оливы

Марине Г. Дорога ведет под обрыв, Где стала трава на колени И призраки диких олив, На камни рога положив, Застыли, как стадо оленей. Мне

Звездный каталог

До сих пор мне было невдомек – Для чего мне звездный каталог? В каталоге десять миллионов Номеров небесных телефонов, Десять миллионов номеров Телефонов марев

Вы нашей земли не считаете раем

Вы нашей земли не считаете раем, А краем пшеничным, чужим караваем. Штыком вы отрезали лучшую треть. Мы намертво знаем, за что умираем: Мы землю

Душу, вспыхнувшую на лету

Душу, вспыхнувшую на лету, Не увидели в комнате белой, Где в перстах милосердных колдуний Нежно теплилось детское тело. Дождь по саду прошел накануне, И

Первые свидания

Свиданий наших каждое мгновенье Мы праздновали, как богоявленье, Одни на целом свете. Ты была Смелей и легче птичьего крыла, По лестнице, как головокруженье, Через

Ялик

Что ты бредишь, глазной хрусталик? Хоть бы сам себя поберег. Не качается лодочка-ялик, Не взлетает птица-нырок. Камыши полосы прибрежной Достаются на краткий срок. Что