Стихотворения поэта Антокольский Павел Григорьевич

Музыка

Мрачен был косоугольный зал. Зрители отсутствовали. Лампы Чахли, незаправленные. Кто-то, Изогнувшись и пляша у рампы, Бедным музыкантам приказал Начинать обычную работу. Он вился вдоль

Кладовая

Памяти Зои Без шуток, без шубы, да и без гроша Глухая, немая осталась душа, Моя или чья-то, пустырь или сад, Душа остается и смотрит

Баллада (Я не песню пропел…)

Я не песню пропел, не балладу сложил, Отыскал я прямую дорогу, Но желанной награды я не заслужил И не заворожил недотрогу. Время шло. Зазнобила

Дикий ветер воет в скалах

Дикий ветер воет в скалах, Сердце мечется в груди. Где враги? Я так искал их, Знал, что подвиг впереди. Я дорогу начинаю. Надо мной

Неотправленное письмо

Разве ты на себя не похож, Не талантлив, не смел, не пригож, Не удачливей сверстников всех? Как же это случилось? Откуда Взгляд потухший, растерянный

Манон Леско

Когда-то был Париж, мансарда с голубятней. И каждый новый день был века необъятней,- Так нам жилось легко. Я помню влажный рот, раскинутые руки… О,

Работа

Он сейчас не сорвиголова, не бретер, Как могло нам казаться по чьим-то запискам, И в ответах не столь уже быстр и остер, И не

Триптих

А. Н. Н. 1 Вот и явился я в твой дом, Пусть не в родной, зато в последний,- Старик восьмидесятилетний Не осужден ничьим судом.

Молоко волчицы

Прочтя к обеденному часу, Что пишут “Таймс” и “Фигаро”, Век понял, что пора начаться, Что время за него горой. Был выпуск экстренный не набран.

Июль четырнадцатого года

С полудня парило. И вот По проводам порхнула искра. И ветер телеграмму рвет Из хилых рук премьер-министра. Над гарью городов гроза. Скатилась жаркая слеза

Я не хочу судиться с мертвецом

Я не хочу судиться с мертвецом За то, что мне казался он отцом. Я не могу над ним глумиться, Рассматривать его дела в упор

Коньки

В старом доме камины потухли. Хмуры ночи и серы деньки. Музыканты приладили кукле, Словно струны, стальные коньки, И уснула она, улизнула, Звонкой сталью врезается

Жара

Был жаркий день, как первый день творенья. В осколках жидких солнечных зеркал, Куда ни глянь, по водяной арене Пузырился нарзан и зной сверкал. Нагое

Гадалка

Ни божеского роста, Ни запредельной тьмы. Она актриса просто, Наивна, как подросток, И весела, как мы. Цыганка Мариула Раздула свой очаг, Смугла и остроскула,

Опять Орфей

Черепной улыбкой осклабясь, Он прощенья просил у всех За причуды свои, за слабость, За рыданье, за жуткий смех. Проявили к нему сердечность, Несмотря на