Говори! Я ни в чем не согласен. Я чужак в твоей женской судьбе. Только голос твой чист и прекрасен, Он мне нравится сам по
Стихотворения поэта Кузнецов Юрий Поликарпович
Выходя на дорогу, душа оглянулась: Пень иль волк, или Пушкин мелькнул? Ты успел промотать свою чистую юность, А на зрелость рукою махнул. И в
Мы темные люди, но с чистой душою. Мы сверху упали вечерней росою. Мы жили во тьме при мерцающих звездах, Собой освежая и землю и
Он возвращался с собственных поминок В туман и снег, без шапки и пальто, И бормотал: – Повсюду глум и рынок. Я проиграл со смертью
На том иль этом берегу Она блеснула мне. Я отыскал ее в стогу На отчей стороне. Она звенит в руке моей Залетным соловьем. Уже
Вы не стойте над ним, вы не стойте над ним, ради Бога! Вы оставьте его с недопитым стаканом своим. Он допьет и уйдет, топнет
Ночь уходит. Равнина пуста От заветной звезды до куста. Рассекает пустыни и выси Серебристая трещина мысли. В зернах камня, в слоистой слюде Я иду,
Не выходят стихи. Ну и ладно. Забуду, покину Стол, чернильницу, сердце, решительно влезу в пиджак. Выйду в ночь, как в отставку, с презрением шляпу
В любви не бывает ответа На этой и той стороне. Но тонкая молния света Направилась прямо ко мне. Земному свистящему звуку Я с тайной
1. На берегу, покинутом волною, Душа открыта сырости и зною. Отягчена полуземным мельканьем, Она живет глухим воспоминаньем. О, дальний гул! Воспоминанья гул! Ей кажется,
Смертный стон разбудил тишину — Это муха задела струну, Если верить досужему слуху. — Все не то, — говорю, — и не так. —
Птица по небу летает, Поперек хвоста мертвец. Что увидит, то сметает. Звать ее — всему конец. Над горою пролетала, Повела одним крылом — И
Я пел золотому народу, И слушал народ золотой. Я пел про любовь и свободу, И плакал народ золотой. Как тати, в лихую погоду Явились
В одной пустыне повстречались двое, И каждый думал: этот мир — пустое! Один затряс ногой и возопил: — Как тесен мир! Мне отдавило ногу.
«Воздух полон богов» — так говорили древние греки. Воздух полон богов на рассвете, На закате сетями чреват, Так мои кровеносные сети И морщины мои
Идут деревянные боги, Скрипя, как великий покой. За ними бредет по дороге Солдат с деревянной ногой. Не видит ни их, ни России Солдат об
Солдат оставил тишине Жену и малого ребенка И отличился на войне… Как известила похоронка. Зачем напрасные слова И утешение пустое? Она вдова, она вдова…
Мир с тобой и отчизна твоя! Покидая родные края, Ты возьми и мое заклинанье. В нем затупятся молнии лжи, В нем завязнут чужие ножи,
-1- Мне помнится, в послевоенный год Я нищего увидел у ворот — В пустую шапку падал только снег, А он его вытряхивал обратно И
Где мудрец, что искал человека С фонарем среди белого дня? Я дитя ненадежного века, И фонарь озаряет меня. Полый шар распыленного света Поднимает в
Я люблю тебя за все так просто, Я тебя собою задарил. Но любовь моя, как папироса, Хоть ее о сердце закурил. Ты глядишь куда-то
В воздухе стоймя летел мужик, Вниз глядел и очень удивлялся И тому, что этот мир велик, И тому, что сам не разбивался. Так-то так.
Смотрим прямо, а едем в объезд. Рыба-птица садится на крест И кричит в необъятных просторах. Что кричит, мы того не возьмем Ни душою, ни
Туман закрывает набрякшие веки На Волгу, на Днепр и Дунай. Надолго-надолго, на вечные веки Прощай, наше солнце, прощай! Во мгле ворошу имена нашей славы,
В Олекминске служил один майор, Водились и скопцы, как Божий сор, И досаждали бдению майора, Весь город в этом убедился скоро. Ведь наш майор
Скажи мне, о русская даль, Откуда в тебе начинается Такая родная печаль?.. На дереве ветка качается. День минул. Проходит два дня. Без ветра на
Противу Москвы и славянских кровей На полную грудь рокотал Челубей, Носясь среди мрака, И так заливался: — Мне равного нет! — Прости меня, Боже,
Ты царь: живи один. А. Пушкин Жил я один. Ты сказала: — Я тоже одна, Буду до гроба тебе, как собака, верна… Так в
Во славу Бога ночь тиха. Я вижу: мир стоит возможный, И ты сидишь в углу стиха, Мой чуткий друг неосторожный. Ты говоришь с самим
На родину души героев Смотрят издалека, И на земле замечают Ребенка и старика. Ребенок с огнем играет, Рядом старик стоит. Ребенок с огнем играет
Было так, если верить молве, Или не было вовсе. Лейтенанты всегда в голове, Маркитанты в обозе. Шла пехота. Равненье на «ять»! Прекратить разговоры! А
Эти слезы надо понимать! Я в пивной с названьем «Бабьи слезы». Тут услышишь про такую мать, что по коже побегут морозы. Тут напомнит бравый
Вдали от северных развалин Синь тегеранская горит. — Какая встреча, маршал Сталин! Лукавый Черчилль говорит. Я верю в добрые приметы, Сегодня сон приснился мне.
На гребне славы, а быть может, смерти Я получил цветок в простом конверте — Один цветок, и больше ничего, И даже неизвестно — от
Шел отец, шел отец невредим Через минное поле. Превратился в клубящийся дым — Ни могилы, ни боли. Мама, мама, война не вернет… Не гляди
Как случилось, как же так случилось?! Наше солнце в море завалилось. Вспомню поле Косово и плачу, Перед Богом слез своих не прячу. Кто-то предал,
И вестник молчанья на землю сошел, И мира коснулся, и голос обрел: «Звезда подо мной, а под вами земля. Я вижу: сквозят и сияют
Зачем ты его обнимала, Махала с печальных полей, Как будто туман разгоняла?.. Туман становился плотней. Он занял скользящее место В пространстве, лишенном тепла. Но
Друг от друга все реже стоим В перебитой цепи воскрешений. Между нами фантомы и дым… Мы давно превратились в мишени. Что нам смерть! На
Завижу ли облако в небе высоком, Примечу ли дерево в поле широком — Одно уплывает, одно засыхает… А ветер гудит и тоску нагоняет. Что
Горит свеча в созвездье Водолея. А на земле идут мои века, Напоминая, что душа Кощея От самого Кощея далека. Я одинок, я жду освобожденья,
Ты зачем полюбила поэта За его золотые слова? От высокого лунного света Закружилась твоя голова. Ты лишилась земли и опоры. Что за легкая тяга
Светлый ангел пролетал по небу. Девка выходила на крылечко, На ступеньку низкую садилась И брала иголку с темной ниткой, На холстине белой вышивала Тайные
Когда склонился этот свет к закату, Зашевелились кости мертвеца: — Меня убила родина за правду, Я не узнал ни одного лица… Заговорили голоса из
В этот храм я вхожу, как во сне, Покоряясь стенам и иконам. Вот и всадник на белом коне – Задремало копье над драконом. Словно
Где-то в поезде ехали двое, Невпопад говорили, и вдруг Я словечко услышал такое — До сих пор пресекается дух. Глянул: бабка над внуком рыдала
Мои волосы Богом сосчитаны, Мои годы кукушка сочла, Моя слава легла под копытами, Мою голову сабля снесла. Только вспомнил, как матушка молвила На прощанье:
Ни великий покой, ни уют, Ни высокий совет, ни любовь! Посмотри! Твою землю грызут Даже те, у кого нет зубов. И пинают и топчут
Среди пыли, в рассохшемся доме Одинокий хозяин живет. Раздраженно скрипят половицы, А одна половица поет. Гром ударит ли с грозного неба, Или легкая мышь
Смотрел загадочно Барух, Шлифуя линзы быта, Как пауки ловили мух В углах звезды Давида. Из всех ее шести углов, Из тупиков унылых Собрал философ