Стихотворения поэта Сельвинский Илья Львович

Не верьте моим фотографиям

Не верьте моим фотографиям. Все фото на свете — ложь. Да, я не выгляжу графом, На бурлака непохож. Но я не безликий мужчина. Очень

Урок мудрости

Можно делать дело с подлецом: Никогда подлец не обморочит, Если только знать, чего он хочет, И всегда стоять к нему лицом. Можно делать дело

Юность

Вылетишь утром на воз-дух, Ветром целуя жен-щин,- Смех, как ядреный жем-чуг, Прыгает в зубы, в ноз-дри… Что бы это тако-е? Кажется, нет причи-ны: Небо

Каким бывает счастье

Хорошо, когда для счастья есть причина: Будь то выигрыш ли, повышенье чина, Отомщение, хранящееся в тайне, Гениальный стихи или свиданье, В историческом ли подвиге

Люди всегда молоды

Молодость проходит, говорят. Нет, неправда — красота проходит: Вянут веки, губы не горят, Поясницу ломит к непогоде, Но душа… Душа всегда юна, Духом вечно

Охота на тигра

1 В рыжем лесу звериный рев: Изюбрь окликает коров, Другой с коронованной головой Отзывается воем на вой — И вот сквозь кусты и через

Акула

У акулы плечи, словно струи, Светятся в голубоватой глуби; У акулы маленькие губы, Сложенные будто в поцелуе; У акулы женственная прелесть В плеске хвостового

Мечта моей ты юности

Б. Я. С. Мечта моей ты юности, Легенда моей старости! Но как не пригорюниться В извечной думе-наросте О том, что юность временна, А старость

Никогда не перестану удивляться

Никогда не перестану удивляться Девушкам и цветам! Эта утренняя прохладца По белым и розовым кустам… Эти слезы листвы упоенной, Где сквозится лазурная муть, Лепестки,

Ночная пахота

В темном поле ходят маяки Золотые, яркие такие, В ходе соблюдая мастерски Планировок линии тугие. Те вон исчезают, но опять Возникают и роятся вроде,

Дуэль

Дуэль… Какая к черту здесь дуэль? На поединке я по крайней мере Увидел бы перед собою цель И, глубину презрения измерив, Как Лермонтов бы

Портрет Лизы Лютце

Имя ее вкраплено в набор — «социализм», Фамилия рифмуется со словом «революция». Этой шарадой начинается Лиза Лютце. Теперь разведем цветной порошок И возьмемся за

Цыганская

Эх вы, кони-звери, Звери-кони, эх! Черные да Серый, Да медвежий мех… Там, за белой пылью, В замети скользя, Небылицей-былью Жаркие глаза… Былью-небылицей Очи предо

Годами голодаю по тебе

Годами голодаю по тебе. С мольбой о недоступном засыпаю, Проснусь — и в затухающей мольбе Прислушиваюсь к петухам и к лаю. А в этих

Сирень

Сирень в стакане томится у шторки, Туманная да крестастая, Сирень распушила свои пятерки, Вывела все свои «счастья». Вот-вот заквохчет, того и гляди, Словно лесная