Стихотворения поэта Солнцев Роман Харисович

Мороз, любимая… Меня прости

Мороз, любимая… Меня прости… Как алюминием, кусты одеты, оленей нету – одни кусты рогами вылезли из планеты… Мороз, любимая… Дай губы мне, как искривленное

Я б на месте твоем!.. – молвил круто

– Я б на месте твоем!.. – молвил круто. – Ну, а я бы на месте твоем!.. Так и ходим, глядим друг на друга

В стоящем мареве большого лета

В стоящем мареве большого лета, в бегущем зареве чужой весны имейте – независимость привета, прощаясь – независимость спины! Имейте независимость суждений, в плаще блуждая

Я б так хотел, чтоб, как ночные тени

Я б так хотел, чтоб, как ночные тени, они исчезли с глаз моих долой – свидетели совместных унижений, когда мы робко умоляли власть. Но

Мне обещали рай с цветами на земле

Мне обещали рай с цветами на земле. Я человек, который верит обещаньям. Увидев ночью свет не гаснувший в Кремле, «нет!..» говорил я всем сомненьям

Казалось бы, вам хорошо

Казалось бы, вам хорошо – вы счастливы. Но странное состояние: все время как-то не совпадают ваши вопросы – и ответы друзей. Ваши печали –

Юные

– Во что ты веришь? – Я – в тебя. – И я – в тебя. – Еще я в тучу, что дождь несет.

Оружейный магазин

Когда ты в магазин заходишь, что всем охотникам знаком, ты с ясной дроби глаз не сводишь – она волнами под стеклом! Есть черная, крупней

В синий снег

В синий снег выбегает из вечерних ЦУМов человек с тихою фамилией Нешумов. Наконец – не успел деньгу спустить – пальтишко! На коне-с. Важен и

Скажи сегодня

Спросила: – Любишь ли меня? Как любишь? Очень? Кивнул светло и немо я. Стояла осень. – Как любишь? Как? – Но погоди. Зачем тут

Мы – невеликие умы

Мы – невеликие умы. Начнем задумчивые речи – и тут же усмехнемся мы: – Спроси о чем-нибудь полегче!.. Но почему же, почему сгорают души,

Не скажу, что непременной карою

Не скажу, что непременной карою нам грозит любой житейский путь. Но сады становятся Сахарою, если храбро реки повернуть.

Старый вальс

«Сча-астье мое!..» – эта песенка снова звенит. Возвращаются нежность и свет позабытых мелодий. Патефон и гармонь, как седые Кирилл и Мефодий, снова учат нас

В движущемся мире

Я в движущемся мире поездов лежать порою сутками готов. Однажды так и было – ночь текла за толщею граненого стекла, а рядом шум стоял

Наступает орава олухов

Наступает орава олухов, бледных, умных. В комнате душно. – Ну, зачем тебе столько подсолнухов, а, Андрюшка? Сотня красных здесь, триста медных… (Посоветовать каждый горазд!)